©2018 by Мода в книгах. Proudly created with Wix.com

Действие романа происходит в Нью-Йорке летом 1922 года, написан роман «по горячим следам», в 1925 году, что предполагает довольно точное описание модных туалетов и их стоимости.

В романе три основных женских персонажа – Дэзи, Миртл и Джордан, однако рассказчик уделяет внимание не только нарядам каждой из этих женщин и манере носить их, но и платьям проходных персонажей.

С точки зрения описания костюма, наиболее характерным женским персонажем является Миртл Уилсон, любовница Тома Бьюкенена. Миртл предстает перед читателем как воплощение «земной любви», жизнелюбия и чувственной энергии. Миртл склонна к полноте, умеет преподнести себя, но, к сожалению, на редкость неразвита интеллектуально. Так, на вокзале по прибытии в Нью-Йорк, она покупает свежий номер журнала «Таун Тэттл», целая подборка номеров которого уже хранится в гостиной ее съемной квартиры. Как и многие другие подробности, описанные в романе, этот момент глубоко символичен и помогает раскрыть характер персонажа. Итак, прототип Town Tattle, журнал Town Topics, начал выходить в 1885 году. Журнал существовал и ранее, (под названием Andrew’s American Queen), но именно в этом году его новый владелец Евгений Манн решил расширить аудиторию и внести ряд изменений в структуру журнала. Если ранее целевая аудитория издания состояла из представителей почтенных семейств, а большая часть материалов представляла собой внутренние хроники этого сообщества, то теперь издание было адресовано более широкой аудитории, а полосы, ранее посвященные объявлениям о помолвках, бракосочетаниях и рождениях, теперь отдали под описания светских сплетен, в пересказе для тех, кто не относится к блестящему обществу. Типичный пример – рассказ о недвусмысленном поведении той или иной светской дебютантки на вечеринке или скандал с участием молодой светской дамы и, скажем, ее доктора. Вот такое чтение привлекает Миртл. Миссис Уилсон замужем 12 лет, брак свой считает неудачным, а мужа не уважает. В любовнике Томе ее привлекает красота и то, что он джентльмен и принадлежит к тому обществу ее мечты, сплетни о котором ее увлекают. Муж Миртл содержит бензоколонку в самом неприятном пригороде Нью-Йорка, и, конечно, Том по сравнению с ним, это практически предел мечтаний. Миртл цинична, и, как только оказывается в мире Тома, начинает подражать манерам «светских дам» в той мере, насколько она себе этих дам представляет. Выходит это у нее плохо. Миртл трижды переодевается в течение того дня, который рассказчик проводит в ее обществе: из домашнего платья в дневное, потом в вечернее. И с каждой сменой наряда ее спесь, самодовольство и желание самоутверждаться за счет других проступают все сильнее.

 

«Женщина была лет тридцати пяти, с наклонностью к полноте, но она несла свое тело с той чувственной повадкой, которая свойственна некоторым полным женщинам. В лице, оттененном синим в горошек крепдешиновым платьем, не было ни одной красивой или хотя бы правильной черты, но от всего ее существа так и веяло энергией жизни, словно в каждой жилочке тлел готовый вспыхнуть огонь».

- Автор упоминает крепдешиновое платье. С одной стороны, Миртл находится на работе мужа – скорее всего, она выходит встречать всех клиентов, раз ее появление в момент приезда Тома не смущает Уилсона, но, с другой, она находится дома. Домашние платья 1920-х годов обычно шились из хлопка, и довольно часто были из ткани в мелкий горошек или клетку. Крепдешиновое платье "домашней" расцветки - практичный, уместный вариант.

 

 

 

 

«Она переоделась, и на ней теперь было платье из коричневого в разводах муслина, туго натянувшееся на ее широковатых бедрах, когда Том помогал ей выйти из вагона на Пенсильванском вокзале».

- Модный силуэт 1922 года подразумевал акцент на бедрах. Линии груди и талии в это время уже не акцентировались, а вот длина юбки еще сохранялась. Часто дневные платья были задрапированы как раз на линии бедер с одной из сторон. Уже через год-полтора подол начнет стремительно укорачиваться, а силуэт окончательно приобретет форму прямоугольника. Женственные линии начнут возвращаться обратно в 1928 году.

«Миссис Уилсон еще раньше успела переодеться – на ней теперь был очень нарядный туалет из кремового шифона, шелестевший, когда она расхаживала по комнате. Переменив платье, она и вся стала как будто другая. Та кипучая энергия жизни, которая днем в гараже так поразила меня, превратилась в назойливую спесь. Смех, жесты, разговор – все в ней с каждой минутой становилось жеманнее».

- Скорее всего, платья миссис Уилсон происходили из нью-йоркских универмагов. «Очень нарядный туалет» тоже, скорее всего, был куплен либо по каталогу, либо в отделе готового платья и подогнан по фигуре: обычная практика в это время. Будучи женщиной необразованной, и дорвавшейся до всех благ внезапно, скорее всего Миртл выбирала самые нарядные, чрезмерно декорированные модели, что, вероятно, и наталкивает рассказчика на мысль о том, что спесь Миртл проявляется тем сильнее, чем более нарядно она одета. На фотографиях вечерние платья 1923 года Дома Ланвен, но в универмагах умели копировать шикарные модели! Опять же, Миртл не справляется с задачей выбора костюма, уместного для времени и места. Если со временем (мы видим ее в вечернем платье после восьми вечера) всё еще не так плохо, то с местом она однозначно попадает впросак: «очень нарядный туалет» не подходит к обстановке небольшой квартиры, в которой хозяйка сама разносит напитки и, к тому же сидит с собакой на руках.

 

 

 

В облике сестры Миртл – Кэтрин – рассказчик выделяет керамические браслеты, звон которых сопровождал каждое ее движение. Браслеты, скорее всего, были бакелитовые.  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Еще одна деталь в описании того дня, который Ник провел в обществе Тома и Миртл, это желание дамы купить миленькую собачку. Не будучи знатоком, и движимая исключительно сиюминутным желанием получить еще одну модную игрушку, миссис Уилсон выбирает щенка из корзины старика-попрошайки прямо на вокзале. На протяжении всей сцены в квартире присутствует ощущение тревоги, которая постоянно транслируется через щенка. "Уныло киснет в блюдечке с молоком" собачья галета, сам щенок моргает "слепыми глазами в табачном дыму" и время от времени принимается тихонько скулить. Куда он делся после того вечера, мы не знаем, однако, в тексте фигурируют роковые детали, связанные с ним: поводок, попавшийся на глаза мужу Миртл и ставший причиной ссоры и смерти Миртл, банка с собачьими галетами, которую Том находит на съемной квартире уже после гибели любовницы. По словам Тома, убийца Миртл "переехал ее как собачонку" - еще одна отсылка к тому несчастному щенку. Маленькие карманные собачки были в моде среди светских дам 1920-х годов (с собачкой, на три четверти закутанной в меха, появляется Джулия в романе "Возвращение в Брайдсхед"), таким образом покупкой щенка Миртл еще раз пытается подтвердить свой статус "модной дамы", а щенок становится не более, чем безделушкой. Хочется надеется, что он не пропал совсем, а нашел свое собачье счастье где-то среди домов 158й улицы.   

Если к Миртл Тома притягивала ее чувственность, то с Дэзи его объединяет схожее отношение к жизни: они богаты от рождения, они принадлежат одному и тому же кругу и у них масса общих интересов и привычек. «Они были беспечными существами, Том и Дэзи, они ломали вещи и людей, а потом убегали и прятались за свои деньги, свою всепоглощающую беспечность или еще что-то, на чем держался их союз, предоставляя другим убирать за ними», - так описывает их Ник в конце романа. В качестве свадебного подарка, Том преподнес Дэзи жемчужное колье стоимостью в триста пятьдесят тысяч долларов. В модуляциях голоса Дэзи Ник и Гэтсби слышат «звон золота». Она тщеславна, ей нравится быть в центре внимания, нравится очаровывать окружающих. В отличие от Миртл, Дэзи не стремится подчеркивать свою красоту, богатство и влиятельность умопомрачительными нарядами. Действие романа происходит летом, и Дэзи чаще всего появляется в легких белых платьях. Однако для поездки в Нью Йорк она дополняет наряд: «за ним шли Джордан и Дэзи в маленьких парчовых шапочках, с легкими накидками на руке».

- Совершенно ясно, что согласно правилам этикета начала 1920-х годов выезд в город из загородного дома подразумевает переодевание. Дэзи и Джордан на минуту покидают мужчин, и возвращаются в шляпках и с накидками – несмотря на ужасающую жару. Более того, автор опускает в данном тексте само собой разумеющиеся вещи: обе дамы носят чулки и туфли, а также перчатки. Попробуем атрибутировать головные уборы дам: маленькие парчовые шапочки (small tight hats of metallic cloth в оригинале).

В начале 1920-х годов в моду входят шляпки-клош, плотно прилегающие к голове. Однако на протяжении десятилетия фасон несколько изменяется в сторону еще большего прилегания. Таким образом, искомые модели не должны быть слишком тесными, этой тенденции еще предстоит прийти. В переводе шапочки «парчовые», но по-английски парча это brocade, в то время, как в оригинале этого слова нет, есть упоминание «металлической материи». Если дать волю воображению, то и плотный шелк серебристого или золотистого оттенка тоже может сойти за такую ткань. Или же это могут быть шапочки, расшитые пайетками или металлизированной нитью. На фото - ток 1923 года из гардероба жены Поля Пуаре. Модная иллюстрация датирована 1922 годом.

Еще несколько примеров головных уборов начала 1920-х годов. Вечерний клош с отделкой тканью, бархатный клош с вышивкой лентами и аппликациями.

Легкие накидки, которые держат дамы, могли быть более повседневными (как на левой иллюстрации) или иметь более нарядный вид (как на правой). Обе картинки датированы 1922 годом. Более того, путешествие в автомобиле тоже подразумевало свой особый дресс-код. Открытые машины и неблагоустроенные еще дороги предполагали в первую очередь такую одежду, которая сможет предохранить лицо и костюм от пыли и ветра. Ушли в прошлое специальные сетки, натягивавшиеся на огромные шляпы эдвардианской эпохи, но остались шарфы, плащи, накидки и шляпы как дань традиции.

"Их белые платья подрагивали и колыхались, как будто они обе только что опустились здесь после полета по дому".

- Платья Дэзи и Джордан, в которых они появляются в первый вечер, явно относятся к вечерним. Во-первых, рассказчик подчеркивает невесомость материи, а, во-вторых, в домах, вроде дома Бьюкененов, было принято переодеваться к ужину, тем более, если ожидался гость. Скорее всего, это не самые торжественные наряды этих дам, так как повод не носит формальный характер. Но к ужину они всё же переоделись. 

Намного более формально и вычурно одеваются гостьи на вечеринки Гэтсби.

«В залах, в гостиных, на верандах можно видеть головы, стриженные по последней причуде моды, и шали, какие не снились даже кастильским сеньоритам. В начале восьмого, одетый в белый фланелевый костюм, я вступил на территорию Гэтсби. <…> Но тут я увидел Джордан Бейкер. Она вышла из дома и остановилась на верхней ступеньке мраморной лестницы, слегка отклонив назад корпус и с презрительным любопытством поглядывая вниз. Она слегка придержала мою руку, в знак того, что займется мною чуть погодя, а сама вопросительно повернулась к двум девицам в совершенно одинаковых желтых платьях, остановившимся у подножия лестницы. <…>

- А мне здесь нравится, - сказала Люсиль. – Я вообще живу не раздумывая, поэтому мне всегда весело. В тот раз (на вечере здесь) я зацепилась за стул и порвала платье. Он (Гэтсби) спросил мою фамилию и адрес – и через три дня мне приносят коробку от Круарье, а в коробке новое вечернее платье.

- И вы приняли? – спросила Джордан

- Конечно, приняла. Я даже думала его сегодня надеть, но нужна небольшая переделка: в груди широковато. Цвета лаванды с вышивкой светло-лиловым бисером. Двести шестьдесят пять долларов».

- Как выяснится чуть позже, Люсиль с подругой не просто так приехали на вечеринку. Они исполнили сценку из детской жизни - правда, неясно, в этом ли причина их выбора совершенно одинаковых платьев или им просто нравится одеваться одинаково. Так или иначе, есть основания полагать, что девушки не слишком богаты, и их вечерние платья происходят из магазина готовой одежды. В 1924 году вечернее платье (модного цвета лаванды) можно было купить по каталогу всего за 15 долларов. И Гэтсби явно польстил Люсиль, прислав ей взамен порванного новый наряд баснословной стоимости. Магазин же Croirier's - вымышленный, производное от французского слова "мечта" и, скорее всего, это название выбрано по аналогии с Cartier's - очень модным нью-йоркским ювелирным магазином, открывшемся в 1919 году. На первой в романе вечеринке у Гэтсби вообще многие названия или имена расплываются: ужасно знаменитый композитор Владимир Тостофф, чья "Джазовая история человечества" якобы произвела фурор в Карнеги-холле в мае - выдуманный. Трое мужчин, за столик к которым подсаживаются Ник и Джордан, представляются неясными именами, типа Брмр. Эти неточности передают иллюзорность созданного Гэтсби мира, и возникает ощущение, что весь дом, и вся вечеринка - это и правда только фасад, за которым кроется нечто совершенно иное.

Мы не знаем, каким было вечернее платье Джордан в эту ночь. Но модные обозреватели отмечают, что в 1922 - 1923 годах для вечера были популярны пастельные оттенки: лавандовый, розовый, голубой. Сочетание мятного зеленого с голубым тоже пользовалось успехом. В Америке еще носили красный и оранжевый (а еще там уже тогда применяли технику колор-блок). Ткани были легкие: шелк, муслин; и шикарные: бархат. Отделка мехом (в случае лета - опушка пером) была практически обязательна, а еще популярностью пользовались кружевные детали: от отделки ворота и до целых кружевных манто. В моде были экзотические восточные ткани и отделка галунами. В эти годы юбка остается длинной (уже через год-полтора подол начнет стремительно подниматься), силуэт свободный, с талией на бедрах, без акцента на груди. Юбки могли быть асимметричными: с втачными клиньями (хвостами), с отдельными панелями, не совпадающими по длине с основным полотнищем. Итак, чуть раньше Ник обращает внимание на золотистого оттенка руки Джордан (она же спортсменка, много времени проводит на улице, под солнцем), но была у нее еще одна черта:

"Я заметил, что и в вечернем платье, да и в любом другом, она двигается так, как будто на ней надет спортивный костюм - была в ее походке пружинистая легкость, словно свои первые шаги она училась делать на поле для гольфа ясным погожим утром".

- В данном случае эта особенность Джордан оценивается рассказчиком положительно. В 1920-х годах дамы всех возрастов стремились выглядеть подтянутыми, спортивными и юными. Однако с точки зрения умения носить платье, конечно, Джордан проигрывает тем, кто умеет полностью перевоплощаться из одного образа в другой в зависимости от смены обстановки. Впрочем, Ника эта черта, судя по всему, очаровала.

День, когда Джордан впервые увидела Гэтсби, еще тогда, в октябре 1917 года, она хорошо запомнила потому, что на ней в тот день была новая клетчатая юбка в складку и новые английские туфли с резиновыми шипами на подошве. 

"Мне больше нравилось шагать по газону, потому что <...> шипы вдавливались в мягкий грунт. На мне была также новая клетчатая юбка в складку, ветер раздувал ее, и каждый раз, когда это случалось, красно-бело-синие флаги на фасадах вытягивались торчком и неодобрительно цокали". Так, девушка подошла к дому Дэзи Фей, где были самый широкий газон и самый большой флаг в городе.

- Спортивная одежда в первых декадах ХХ века обычно шилась из шерстяных тканей. Шерсть считалась наиболее гигиеничным материалом: она и согревала, и пропускала воздух. Конечно, купальные костюмы из шерстяного джерси были жаркими, но альтернативы особо не было. На рубеже веков появляются водонепроницаемые ткани, изобретение Burburry, и pivot sleeve - специфический крой рукава, позволяющий свободнее двигаться. На модной иллюстрации 1918 года мы видим костюм для игры в гольф из ткани "джерселла": клетчатая юбка украшена рядом пуговиц, которые, вполне возможно, не декоративные, а действительно расстегиваются. А картинка в центре, рекламирующая дамский жакет "гольфер" 1904 года, свидетельствует о том, что в конце 1910-х годов дамы уже точно не сталкивались с проблемами неудобных жакетов для гольфа.

В 1917 году Джордан было 16, Дэзи было 18, и "она носила белые платья, и у нее был свой маленький белый двухместный автомобиль", в котором она тогда и сидела с неким лейтенантом по фамилии Гэтсби. Впоследствии Джордан будет подружкой невесты на свадьбе Дэзи, которая пройдет с невероятной помпой, и для которой Дэзи выберет "затканное цветами платье". Что же касается Джордан, то она довольно часто бывает одета в спортивные вещи, даже если действие происходит не на поле для гольфа. Так оно было и во время последней встречи с ней Ника. 

"На ней был костюм для игры в гольф, и, помню, она показалась мне похожей на картинку из спортивного журнала - задорно приподнятый подбородок, волосы цвета осенней листвы, загар на лице того же кофейного оттенка, что и спортивные перчатки, лежавшие у нее на коленях". 

- За эти пять лет костюм для гольфа мало изменился. Юбки остались значительно ниже колена, и сохранилась основная структура: блуза, юбка, жакет, шляпка, перчатки. Однако в начале 1920-х годов в спортивную моду входит трикотаж. Пластичные вязаные жакеты еще больше раскрепощают движения рук. Параллельно с этой утилитарной функцией, тонкий трикотаж еще и несет на себе отпечаток скандальной курортной моды на тельняшки из джерси, введенную Габриэль Шанель.

Появляется спортивный стиль: одежда, в которой не предполагается заниматься спортом, но несущая ряд признаков спортивности. Это удобство в ношении, лаконичность в отделке, геометрия, эргономичность форм. Не сейчас, но ближе к 1930-м годам эта стилистика станет преобладающей. Что же касается моды на спортивный внешний вид, то многие дамы взяли от нее лишь загар и короткие стрижки. В спортивных загородных клубах в то время вполне можно было наблюдать светское общество, которое даже не собирается играть в гольф или теннис. Но, заметим, и для такого времяпрепровождения были свои особенные платья.

                                                                          

                                                                          Роман Фрэнсиса Скотта Фицджеральда "Великий Гэтсби" приобрел                                                                                          нынешнюю популярность только после Второй мировой войны, хотя был                                                                              издан в самый разгар "века джаза", в апреле 1925 года. Существует                                                                                              множество версий о прототипах персонажей романа, есть версии и того,                                                                             какую именно виллу описывал автор как виллу Гэтсби. В романе,                                                                                              пожалуй, нет "хороших" и "плохих" героев: это особенность творчества                                                                                    Фицджеральда этого периода.  Ни Дэзи, ни Миртл, ни Джордан не могут                                                                                похвастаться безупречной репутацией, честностью, ответственностью,                                                                                рассудочностью - и это тоже черта "века джаза", потеснившего старую                                                                                    эдвардианскую мораль.  Однако, все эти героини - живые. И наряды                                                                                        каждой из них не только характеризуют модные тенденции эпохи, но и                                                                                  помогают раскрыть психологические особенности каждой.

                                                                           Мода в книгах, 2019.   

                                                                           Копирование возможно только со ссылкой на источник.